17:49 

Diane Gabaldon, "Outlander"

hathor-of-egypt
Heavenly Cow
Я не успела дописать "24 часа" - потратила вечер пятницы на фик, по новому фэндому, причем я же не пишу фики, я обычно творчески перерабатываю, свожу все к архетипичным ситуациям, героям-функциям :lol: Я даже Серегила по имени не назвала, хотя слово "ауренфэйе" сразу выдает, конечно :lol:
Но тут ТАКОЙ КАНОН, что просто пиши-не-хочу!!!! Прямо фразами из русского перевода, два на выбор! Никогда я еще с такой скосростью не писала, часа за два! Поправлю пару слов и выложу, меня уже носом потыкали в опечатки :lol:

Перевод А: лучше звучит, менее точный, кое-что подло выкинуто!
flibusta.net/b/194377/read

Разговор был общий, как обычно, маленькие группки переговаривались в промежутках между заглатыванием еды. Неожиданно до меня донеслось знакомое имя, его произнесли за соседним столом. Сандрингэм. Я думала сначала, что голос принадлежал Мурте, и повернулась к нему. Он сидел рядом с Недом Гоуэном и жевал, как машина.
- Сандрингэм? А, старый Уилли-жопочник, - раздумчиво проговорил Нед.
- Как?! - вскинулся один из молодых воинов, поперхнувшись элем.
- Наш почтенный герцог имеет вкус к мальчикам, вот как, - пояснил Нед. - Во всяком случае, я так понимаю.
- М-да, - согласился Руперт с набитым ртом. Прожевав, он добавил: - Ему тогда очень пришелся по вкусу молодой Джейми. В последний раз, когда он сюда приезжал, если я правильно запомнил. Когда это было, Дугал? В тридцать восьмом? Или в тридцать девятом?
- В тридцать седьмом, - отозвался Дугал из-за своего стола и прищурился на своего племянника. - Ты был хорошеньким пареньком в шестнадцать лет, Джейми.
Джейми кивнул, жуя.
- Да. И бегал быстро, - сказал он.
Когда улегся смех, Дугал принялся дразнить Джейми:
- Я и не знал, что ты был фаворитом, Джейми. Кое-кто из них продал несчастную задницу за земли и должности.
- Как видишь, я не получил ни того, ни другого, - с усмешкой ответил Джейми под новый взрыв хохота.
- Ты что, ни разу не подпустил его близко к себе? - громко чавкая, задал вопрос Руперт.
- Сказать по правде, случилось подпустить ближе, чем мне самому хотелось бы.
- А насколько близко тебе пришлось бы по душе, парень? - выкрикнул сидевший за Рупертом высокий мужчина с каштановой бородой - я его не знала.
Его реплика была встречена смехом и весьма вольными замечаниями. Джейми все это ничуть не беспокоило, он с улыбкой потянулся за следующим куском хлеба.
- Ты из-за этого сбежал из замка и вернулся к отцу? - задал Руперт новый вопрос.
- Да.
- Джейми, дружище, тебе только стоило рассказать мне об этих неприятностях, - с притворным участием произнес Дугал, на что Джейми вначале отозвался типично шотландским гортанным звуком, а потом сказал:
- Если бы я рассказал тебе об этом, старый ты плут, ты бы в один прекрасный вечер подлил мне в эль макового настоя и уложил в постель к его светлости в качестве маленького подарка.
Стол взревел, а Джейми увернулся от луковицы, которой запустил в него Дугал.
Руперт полуобернулся к Джейми через стол:
- Сдается мне, парень, что я видел, как ты входил в комнату к герцогу как раз перед сном, и было это незадолго перед твоим отъездом. Ты уверен, что ничего не скрыл от нас?
Джейми схватил другую луковицу и швырнул в Руперта. Не попал, и луковица куда-то закатилась.
- Нет, - смеясь, отвечал Джейми. - В этом самом смысле я и до сих пор девственник. Но если ты хочешь узнать об этих делах в подробностях, Руперт, прежде чем уйдешь спать, я могу рассказать и тебе и всем остальным.
Под общие крики: «Рассказывай! Рассказывай!» - Джейми налил себе кружку эля и откинулся назад в классической позе повествователя. Я увидела, что Колам за главным столом подался вперед, приготовившись слушать с не меньшим вниманием, чем конюхи и воины за нашим столом.
- Ну, - начал Джейми, - Руперт говорит правду, его светлость положил на меня глаз, а я в свои шестнадцать был совсем невинный…
Тут посыпались замечания одно другого непристойней, но Джейми только возвысил голос и продолжал:
- Был, говорю, совсем невинный в таких делах и не понимал, что оно значит. Но мне казалось странным, чего это он все норовит погладить меня, как маленькую собачку, и почему интересуется, что лежит у меня в спорране.
- Или под ним! - выкрикнул чей-то пьяный голос.
- Удивлялся я до тех пор, - рассказывал дальше Джейми, - пока он однажды не увидел, как я моюсь в реке, и не предложил мне потереть спину. Помыл он спину, но не отпускал меня, и я начал беспокоиться, а как он сунул руку мне под килт, тут я уловил общую мысль. Был я невинный, но, понимаете ли, не совсем дурак. Выпутался я из этого неприятного положения таким способом, что прямо в килте и во всем остальном бросился в реку и переплыл на ту сторону. Его светлость не рискнул полезть в грязь и в воду в своем дорогом платье. После этого я старался не оставаться с ним наедине. Он подловил меня разок-другой в саду и во дворе, но там было где увернуться, и я отделался тем, что он поцеловал меня в ухо. Хуже было, когда он застал меня одного в конюшне.
- В моей конюшне? - Старый Алек был беспредельно возмущен. Привстал и крикнул через комнату в сторону главного стола: - Колам, смотри, чтобы этот человек и близко не подходил к моим сараям! Герцог он или нет, я не позволю ему пугать моих лошадей! И приставать к моим ребятам, - спохватившись, добавил он.
Джейми продолжал свой рассказ, нисколько не смущаясь тем, что его перебивают. Две дочери-подростка Дугала слушали увлеченно, чуть приоткрыв рты.
- Я находился в стойле, а там, как вы знаете, не очень-то много места для маневра. Я наклонился над яслями (новый взрыв непристойных замечаний в зале), да, так, значит, наклонился над яслями, вычищая сор со дна, как вдруг услышал позади себя шорох, и не успел выпрямиться, а уж мой килт задрали мне на талию, а к заду прижалось что-то твердое.
Он помахал рукой, чтобы унять поднявшийся общий гвалт, прежде чем продолжать:
- Не очень-то мне хотелось, чтобы меня изнасиловали в стойле, но и выхода я не видел. Заскрежетал зубами и только надеялся, что не будет очень уж больно, но тут конь - это был тот самый вороной мерин, Нед, которого ты получил в Броклбери, Колам потом продал его Бредалбину, - ну так вот, конь обратил внимание на шум, поднятый его светлостью. Лошади вообще любят, когда с ними разговаривают, и этот тоже любил, но питал отвращение к очень высоким голосам, из-за этого я не выводил его во двор, когда там играли маленькие ребятишки - он сразу начинал беспокоиться, бил копытами и лягался почем зря. У его светлости, если вы помните, голос очень высокий, а по случаю такой оказии сделался еще выше от возбуждения. Ну, значит, коню это не понравилось, да и мне тоже, и конь затопотал, завертелся и прижал его светлость, можно сказать, распластал его по стенке стойла. Как только герцог от меня отцепился, я вскочил на ясли, обошел коня с другого бока и удрал, предоставив его светлости выпутываться, как он сумеет.
Джейми перевел дух и отхлебнул эля. К этому времени к нему было приковано внимание всех присутствующих в зале, все лица, на которых лежали отсветы горящих торшеров, обращены были к нему. Кое-кто хмурился, недовольный обличениями в адрес наиболее влиятельного и весьма знатного представителя английской короны, но большинству скандальная история доставила нескрываемое удовольствие. Я пришла к заключению, что герцог не был особенно популярной фигурой в замке Леох.
- Подобравшись, как вы могли бы сказать, настолько близко, его светлость придумал еще кое-что с целью заполучить меня. На следующий день он обращается к Макензи с просьбой, чтобы я пришел и помог ему умыться и переодеться, так как его личный слуга заболел.
Колам, к вящему удовольствию собравшихся, закрыл лицо рукой в комическом ужасе. Джейми кивнул Руперту:
- Вот почему ты видел, как я входил вечером в комнату его светлости. По приказу, так сказать.
- Ты мог обратиться ко мне, Джейми, и я бы не позволил тебе идти, - с упреком сказал Колам.
Джейми пожал плечами и усмехнулся.
- Меня удерживала естественная скромность, дядя. Кроме того, я знал, что у вас дела с этим человеком. Я считал, что вашим переговорам будет нанесен ущерб, если вы будете вынуждены попросить его светлость убрать руки от задницы вашего племянника.
- Весьма предусмотрительно с твоей стороны, Джейми, - сухо заметил Колам. - Таким образом, ты принес себя в жертву моим интересам?
Джейми приподнял свою кружку с шутливой торжественностью.
- Ваши интересы, дядя, у меня всегда на первом месте, - произнес он, и мне подумалось, что, несмотря на легкомысленный тон, подтекст в его словах вполне искренний и Колам понимает это так же хорошо, как и я.
Джейми осушил кружку и поставил ее на стол.
- Однако, - продолжал он, вытерев рот, - в данном случае я не считал, что семейный долг требует от меня столь многого. Я пошел в апартаменты герцога, как вы мне велели, но это было все.
- И ты вышел оттуда с нетронутым задним проходом? - скептически вопросил Руперт.
- Вот именно. Видишь ли, как только я об этом услышал, я прямиком направился к мистрисс Фиц и сказал ей, что мне просто необходимо принять порцию сиропа из винных ягод. Она мне налила; а я подсмотрел, куда она ставит бутылку, потихоньку пробрался туда попозже и выпил сколько мог.
Все разразились хохотом, включая и мистрисс Фиц, которая так при этом побагровела, что я подумала, не хватил бы ее удар. Но она церемонно встала с места, прошествовала вокруг стола и добродушно потрепала Джейми за ухо.
- Так вот куда девалось мое замечательное лекарство, негодник ты этакий! - Уперев руки в бока, она укоризненно покачала головой. - Самое лучшее слабительное из всех, какие я делала.
- Оно оказалось очень действенным, - заверил ее Джейми.
- Еще бы! Страшно подумать, что произошло с твоими внутренностями после такого приема! Тебе, наверное, было плохо еще не один день после этого.
- Ничего со мной не случилось, но в тот день я никак не соответствовал намерениям его светлости. Он и не думал возражать, когда я попросил позволения покинуть его. Но я знал, что повторить такое мне не удастся, и, как только спазмы уменьшились, взял в конюшне лошадь и был таков. Дорога домой отняла много времени, потому что я вынужден был останавливаться примерно через каждые десять минут, но к ужину на следующий день я туда добрался.
Дугал знаком велел слуге принести еще кувшин эля и переправил его по столу поближе к Джейми.
- Да, твой отец сообщил, что, по его мнению, ты уже многому научился в замке и с тебя достаточно, - произнес он, сочувственно улыбаясь. - Был, однако, в его письме оттенок, в котором я тогда не разобрался.
- Я надеюсь, вы заготовили новую бутыль вашего лекарства, мистрисс Фиц, - перебил Дугала Руперт и фамильярно ткнул величественную даму под ребро. - Похоже, что его светлость прибудет сюда через день или два. Или же на этот раз тебя выручит молодая жена, а, Джейми? - Руперт кинул на меня масленый взгляд. - Впрочем, по всей видимости, тебе придется ее оберегать. Я слышал, что слуга герцога не разделяет пристрастий его светлости, хотя почти такой же предприимчивый.
Джейми отодвинул скамью и встал из-за стола, подняв и меня за руку. Обнял меня за плечи и улыбнулся Руперту:
- Я думаю, мы сумеем за себя постоять, сражаясь спина к спине.
Руперт с ужасом вытаращил глаза.
- Спина к спине?! - воскликнул он. - Выходит, мы забыли объяснить тебе кое-что перед свадьбой. Неудивительно, что ты до сих пор не сделал ей ребенка!
Джейми крепче сжал руку и повернул меня к выходу. Мы удалились, сопровождаемые взрывами смеха и нескромными советами.
В темном коридоре Джейми прислонился к стене, согнувшись от смеха чуть не пополам. Не в силах держаться на ногах, я опустилась прямо на пол у его ног и беспомощно захихикала.
- Ты ему ничего не говорила? - выдохнул наконец Джейми.
Я замотала головой:
- Нет, конечно же, нет.
Все еще посмеиваясь, я ухватила его за руку, он потянул меня вверх. Я припала к его груди.
- Дай-ка мне проверить, правильно ли я понял.
Он взял мое лицо в свои ладони и прижал свой лоб к моему, так что вместо двух глаз я видела перед собой большой голубой круг, а его теплое дыхание согревало мне подбородок.
- Лицом к лицу. Вот так?
Легкие пузырьки смеха растворились у меня в крови, их сменило нечто совсем иное. Я дотронулась языком до губ Джейми, между тем как руки занимались кое-чем пониже.
- Лицо не столь существенно. Но ты понял правильно.



Перевод B: очень точно по оригиналу, вплоть до прелестного I'm a maiden still ^_____^
flibusta.net/b/115863/read

Как всегда, разговаривали ни о чем, маленькие группки болтали между собой с набитыми ртами. Но тут мои уши уловили знакомое имя, произнесенное за соседним столом. Сэндрингэм. Мне показалось, что голос принадлежал Муртагу, и я обернулась, чтобы посмотреть. Он сидел рядом с Недом Гованом, усердно жуя.
— Сэндрингэм? А, старина Вилли, большой охотник внаглую попользоваться чужой задницей, — задумчиво произнес Нед.
— Что? — подавился элем один из юношей.
— Насколько я в этом разбираюсь, наш досточтимый герцог имеет слабость к мальчикам, — пояснил Нед.
— Угу. — согласился Руперт с полным ртом. Проглотил и добавил: — Если я ничего не путаю, в прошлый раз, когда он приезжал в наши места, то немного заглядывался на юного Джейми. Это когда было, Дугал? В тридцать восьмом? Тридцать девятом?
— В тридцать шестом, — ответил Дугал из-за соседнего стола и, прищурившись, посмотрел на племянника. — в шестнадцать лет был очень хорошеньким парнишкой, Джейми.
Джейми, жуя, кивнул.
— Ага. И быстрым.
Когда все отсмеялись, Дугал начал дразнить Джейми.
— Я и не знал, что ты стал любимчиком, малыш-Джейми. У герцога есть несколько таких, которые задницей заработали себе земли и должности.
— А ты не заметил, что у меня нет ни того, ни другого? — ухмыльнулся Джейми, вызвав новый взрыв хохота.
— Что? Даже близко не подобрался? — поинтересовался шумно жующий Руперт.
— Если хочешь знать, так намного ближе, чем хотелось бы.
— Ага, а насколько близко тебя бы устроило, парень? — крикнул с другого конца стола высокий мужчина с каштановой бородой, которого я не узнала, и все снова захохотали, обмениваясь непристойными шутками. Джейми невозмутимо улыбнулся и потянулся за другим хлебцем, не обращая внимания на насмешки.
— Ты поэтому так неожиданно уехал из замка к отцу? — спросил Руперт.
— Ага.
— Так что же ты, надо было сказать мне, что у тебя неприятности, малыш, — произнес Дугал с насмешливой озабоченностью. Джейми издал низкий горловой шотландский клекот.
— Скажи я тебе, старый мошенник, и ты бы вечерком добавил мне в эль макового сока и оставил бы меня вместо подарочка в постели у герцога.
За столом взвыли, и Джейми пригнулся, потому что Дугал швырнул в него луковицей.
Руперт прищурился, глядя на Джейми.
— Сдается мне, парень, я видел тебя прямо перед твоим отъездом, ты заходил в покои герцога, как раз в сумерки. Ты уверен, что ничего от нас не скрываешь?
Джейми тоже схватил луковицу и бросил ее в Руперта, но промахнулся, и она покатилась в солому.
— Не-а, — захохотал Джейми. — Я еще девица — во всяком случае, с этой стороны. Но уж если тебе так хочется все знать, Руперт, я расскажу, пожалуй.
Раздались крики «рассказывай, рассказывай!». Джейми, не торопясь, налил себе полную кружку эля и откинулся на стуле в классической позе рассказчика. Я заметила, что Каллум за главным столом вытянул вперед шею и прислушивался так же внимательно, как конюхи и воины за нашим.
— Ну, — начал Джейми, — Нед правду говорит. Его светлость и вправду положил на меня глаз, хотя в шестнадцать лет я еще был совсем невинным… — Его прервали циничными замечаниями, так что Джейми пришлось повысить голос. — Был, как я уже сказал, совсем невинным в таких делах, и понятия не имел, чего он хочет, хотя мне казалось странным, что его светлость все время меня поглаживает, как щенка, и все интересовался, что у меня в сумке. — (Или под ней! — выкрикнул чей-то пьяный голос.)
— Я подумал, что уж и вовсе странно, — продолжал Джейми, — когда он увидел, как я моюсь на речке, и захотел потереть мне спинку. Ну, потер он спинку и начал мыть все остальное, а я, конечно, задергался, а уж когда он запустил руку мне под килт, до меня стало доходить. Я, конечно, был невинным, но уж не полным дураком, вы сами знаете. Ну, в тот раз я выпутался — нырнул в воду, в килте и во всем, и поплыл на ту сторону, а его светлость не стал пачкать дорогую одежду грязной водой. Ну и вот, а после этого я уже остерегался оставаться с ним наедине. Он меня раза два поймал в саду и во дворе, но там было, куда убежать, так что он мне большого вреда не нанес, только в ухо поцеловал. Мне сильно не повезло еще один раз, когда он пошел со мной в конюшни.
— В мои конюшни? — Аулд Элик выглядел потрясенным. Он привстал и крикнул через комнату: — Каллум, проследи, чтобы этот человек держался подальше от моих сараев! Не хватало еще, чтобы он перепугал мне лошадей, пусть он хоть сто раз герцог! Или втягивал в неприятности мальчишек! — добавил он, немного подумав.
Джейми продолжал рассказ, не рассердившись, что его перебили. Две дочери-подростка Дугала жадно слушали, приоткрыв рты.
— Ну, и зашел в стойло, так что места увернуться не было. Я только наклонился (снова непристойные замечания), наклонился над кормушкой, говорю, выгребая снизу мусор, как слышу за спиной какие-то звуки, и не успел я выпрямиться, как мой килт уже задран на спину, а к заднице прижимается что-то твердое. — Он помахал рукой, чтобы утих поднявшийся гвалт. — Ну, мне не особо хотелось, чтобы меня употребили прямо в стойле, а как увернуться, я тоже не знал. Так что я стиснул зубы и понадеялся, что будет не очень больно, и тут конь — тот здоровый вороной жеребец, Нед, которого ты раздобыл в Броклбери, ну, ты знаешь, тот самый, которого Каллум продал Бредалбейну — да, так коню не понравился голос его светлости. Кони обычно любят, когда с ними разговаривают, и этот тоже любил, но у него была странная неприязнь к высоким голосам. Я даже не мог вывести его во двор, если там гуляли маленькие дети, потому что от их писка он начинал нервничать и бить копытами. А у его светлости, если вы помните, голос прямо очень высокий, а в тот раз — даже выше, чем обычно, от возбуждения. Ну и, как я сказал, коню это не понравилось — да и мне тоже — и он давай бить копытом, и фыркать, и метаться, и прижал его светлость к стенке стойла. И только герцог меня отпустил, я сразу прыгнул в ясли и перекатился за коня, думаю, пусть его светлость сам выпутывается, как может.
Джейми замолчал, чтобы перевести дыхание и отхлебнуть эля. Теперь его слушала вся комната, все лица, блестевшие в свете факелов, повернулись в его сторону.
Кое-кто хмурился, слушая эти откровения о весьма влиятельном аристократе, но большинство было просто в восторге от скандальной истории. Мне пришло в голову, что герцог был не самой популярной личностью в замке Леох.
— Подобравшись ко мне так близко, по вашим словам, герцог решил, что все равно меня поимеет, а уж там как получится. И вот на следующий день он сообщает, что его мальчик-слуга заболел, и пусть пришлют меня, помочь ему умыться и одеться.
Каллум в притворном ужасе прикрыл лицо руками, чем очень повеселил толпу. Джейми кивнул Руперту.
— Вот почему тем вечером ты видел, как я входил в комнату его светлости. Как говорится, по принуждению.
— Нужно было сказать мне, Джейми. Я бы не позволил тебе идти, — крикнул Каллум с упреком.
Джейми пожал плечами и ухмыльнулся.
— Мне помешала моя природная скромность, дядя. И потом — я ведь знал, что ты хочешь вести с ним дела, и подумал: если тебе придется сказать его светлости, чтобы он держал руки подальше от твоего племянника, это помешает вашим переговорам.
— Очень чутко с твоей стороны, Джейми, — сухо произнес Каллум. — Значит, ты пожертвовал собой в моих интересах, так получается?
Джейми насмешливо поднял кружку.
— Твои интересы для меня важнее всего, дядя, — заявил он, а я подумала, что, несмотря на насмешливый тон, в его словах содержится правда, и Каллум тоже осознает это.
Джейми осушил кружку и поставил на стол.
— Но нет, — сказал он, утирая рот, — в тот раз я не считал, что семейный долг требует от меня таких жертв. Я пошел в покои герцога, потому что ты так велел, но это и все.
— И вышел оттуда с нерастянутой дырой в заднице? — голос Руперта звучал скептически.
Джейми ухмыльнулся.
— Ага, так и было. Понимаете, я как об этом услышал, так пошел к мистрисс Фитц и сказал, что мне позарез нужен глоток сиропа из инжира. И подглядел, куда она прячет бутылку. А попозже вернулся и выпил все до дна.
Комната взорвалась смехом, включая мистрисс Фитц, которая так покраснела, что я побоялась — не случился бы у нее припадок. Она церемонно поднялась с места, своей утиной походкой обошла стол и добродушно хлопнула Джейми по уху.
— Так вот что случилось с моим слабительным, юный негодяй! — Упершись руками в бока, она качала головой, и зеленые кисточки у нее на ушах метались, как стрекозы. — Самым лучшим, что я когда-либо делала!
— О, оно здорово подействовало, — с хохотом заверил Джейми толстушку.
— Я думаю! Стоит представить себе, что это слабительное сотворило с твоими кишками, парень, так остается только надеяться, что оно того стоило. Наверное, ты еще немало дней приходил в себя.
Он покачал головой, все еще смеясь.
— Нет, но вот для того, что задумал его светлость, я не очень подошел. Он, похоже, ничуть не был против, когда я начал умолять его отпустить меня. Но понятно, что дважды это не прошло бы, так что, как только мне полегчало, я взял в конюшне лошадь и удрал.
Дугал сделал знак, чтобы принесли еще кувшин эля, и передал его Джейми.
— Ага, а твой отец прислал известие, мол, он считает, что тебе пока вполне достаточно знаний о жизни в замке, — уныло сказал он. — Мне сразу показалось, что в этом письме что-то не ладно, только я не понял, в чем дело.
— Ну, надеюсь, вы сделали достаточно инжирового сиропа, мистрисс Фитц, — вмешался Руперт, бесцеремонно ткнув ее в бок. — Его светлость прибудет через день-два. Или ты рассчитываешь, что теперь тебя будет охранять жена, Джейми? — Он с вожделением посмотрел на меня. — Судя по всему, это тебе придется охранять ее. Я слышал, что слуга герцога не разделяет предпочтений его светлости, но тоже очень активный парень.
Джейми оттолкнул скамью и встал, подняв за руку и меня.
Он обнял меня за плечи и улыбнулся Руперту.
— Что ж, в таком случае, думаю, нам придется просто сражаться спина к спине.
Руперт в ужасе широко раскрыл глаза.
— Спина к спине? — воскликнул он. — Я так и знал, что мы забыли о чем-то рассказать тебе перед свадьбой, парень! Ничего удивительного, что она до сих пор не забеременела!
Рука Джейми на моем плече напряглась, он повернул меня к арке, и мы быстро сбежали. Нас подгоняли взрывы хохота и непристойные советы.
В темном коридоре Джейми прислонился к стене, согнувшись пополам. Я, не в силах стоять, опустилась к его ногам, беспомощно хихикая.
— Но ты ему не сказала, нет? — выдохнул, наконец, Джейми.
Я помотала головой.
— Нет, разумеется, нет.
Все еще с трудом дыша, я схватила Джейми за руку, и он поднял меня на ноги. Я упала ему на грудь.
— Дай-ка проверю, правильно ли я, наконец, понял. — Он обхватил мое лицо обеими руками и прижался лбом к моему лбу. Наши лица оказались так близко, что его глаза расплылись в единую голубую сферу, а дыхание согревало мне подбородок.
— Лицом к лицу. Так? — Возбуждение, вызванное смехом, таяло в моих жилах и заменялось чем-то иным, таким же сильнодействующим. Я прикоснулась языком к его губам, а руки действовали ниже.
— Лицо — не главная часть. Но ты быстро учишься.


Оригинал: (там еще один эпизод так же в двух переводах и оригинале, но почемуто все спряталось под один тэг)

The conversation was general, as it usually was, small groups buzzing between mouthfuls. But my ears suddenly caught a familiar name, spoken at a nearby table. Sandringham. I thought the voice was Murtagh’s, and turned around to see. He was seated next to Ned Gowan, munching industriously.
“Sandringham? Ah, old Willie the arse-bandit,” said Ned, meditatively.
“What?!” said one of the younger men-at-arms, choking on his ale.
“Our revered duke has something of a taste for boys, or so I understand,” Ned explained.
“Mmm,” agreed Rupert, his mouth full. Swallowing, he added, “Had a wee bit of a taste for young Jamie here, last time he visited these parts, if I remember rightly. That were when, Dougal? Thirty-eight? Thirty-nine?”
“Thirty-seven,” Dougal answered from the next table. He narrowed his eyes at his nephew. “Ye were rather a pretty lad at sixteen, Jamie.”
Jamie nodded, chewing. “Aye. Fast, too.”
When the laughter had died down, Dougal began to tease Jamie.
“I didna ken ye were a favorite, Jamie, lad. There’s several about the Duke as ha’ traded a sore arse for lands and offices.”
“Ye’ll notice I havena got either one,” responded Jamie with a grin, to further roars of laughter.
“What? Never even got close?” said Rupert, chewing noisily.
“A good bit closer than I would have liked, truth be known.”
“Ah, but how close would ye ha’ liked it, hey, lad?” The shout came from further down the table, from a tall, brown-bearded man I didn’t recognize, and was greeted with more laughter and ribald remarks. Jamie smiled tranquilly and reached for another loaf, undisturbed by the teasing.
“Is that why ye left the Castle so sudden and went back to your father?” asked Rupert.
“Aye.”
“Why, ye should ha’ told me ye were having trouble that way, Jamie, lad,” said Dougal, with mock concern. Jamie made a low Scottish noise in his throat.
“And if I’d told ye about it, you old rogue, ye would have slipped a bit of poppy juice in my ale some evening, and left me in His Grace’s bed as a wee gift.”
The table roared, and Jamie dodged as Dougal hurled an onion at him.
Rupert squinted across at Jamie. “Seems to me, lad, I saw ye, soon before ye left, goin’ into the Duke’s chambers near nightfall. Ye’re sure ye’re not holdin’ back on us?” Jamie grabbed another onion and threw it at him. It missed and rolled away into the rushes.
“Nay,” Jamie said, laughing, “I’m a maiden still – that way, at least. But if ye must know all about it before you can sleep, Rupert, I’ll tell ye, and welcome.”
Amid shouts of “Tell! Tell!” he deliberately poured a mug of ale and sat back in the classic storyteller’s posture. I could see Colum at the head table, head cocked forward to hear, as attentive as the ostlers and fighting-men at our table.
“Well,” he began, “it’s true enough what Ned says; His Grace had something of an eye for me, though being the innocent I was at sixteen-” Here he was interrupted by a number of cynical remarks, and raised his voice to go on. “Bein’, as I say, innocent of such carryings on, I’d no idea what he meant, though it seemed a bit strange to me, the way His Grace was always wanting to pat me like a wee dog and was so interested in what I might ha’ in my sporran.” (“Or under it!” shouted a drunken voice.)
“I thought it stranger still,” he went on, “when he found me washing myself at the river and wanted to wash my back for me. When he finished my back and went on wi’ the rest, I began to get a wee bit nervous, and when he put his hand under my kilts, I began to get the general idea. I may have been an innocent, but no a complete fool, ye ken.
“I got out of that particular situation by diving into the water, kilts and all, and swimming across to the other side; His Grace being not of a mind to risk his costly clothes in the mud and water. Anyway, after that I was verra wary of being alone with him. He caught me once or twice in the garden or the courtyard, but there was room to get away, wi’ no more harm than him kissing my ear. The only other bad time was when he came on me alone in the stables.”
“In my stables?” Old Alec looked aghast. He half-rose to his feet and called across the room to the head table. “Colum, ye’ll see that man stays oot o’ my sheds! I’ll not have him frightening my horses, duke or no! Or troubling the boys, neither!” he added, as an obvious afterthought.
Jamie went on with his story, unperturbed by the interruption. Dougal’s two teenaged daughters were listening raptly, mouths slightly agape.
“I was in a horsebox, ye ken, and there wasna room to maneuver much. I was bendin’ over – bendin’ over the manger, I say, muckin’ up husks from the bottom, when I hear a sound behind me, and before I can straighten up, my kilts are tossed up round my waist, and there’s something hard pressed against my arse.”
He waved a hand to still the tumult before going on. “Weel, I didna care much for the thought of being buggered in a horsebox, but I didna see much way out at that point, either. I was just gritting my teeth and hoping it wouldn’t hurt too much, when the horse – it was that big black gelding, Ned, the one ye got at Brocklebury – you know, the one Colum sold to Breadalbin – anyway, the horse took an objection to the noise His Grace was making. Now, most horses like ye to talk to them, and so did that one, but he had a peculiar aversion to verra high voices; I couldna take him in the yard when there were small bairns about, because he’d get nervous at their squeaks, and start pawing and stamping.
“His Grace, ye might recall, has a rather high-pitched voice, and it was a bit higher than usual on this occasion, him bein’ a trifle excited. Weel, as I say, the horse didna care for it – nor did I, I must say – and he starts stamping, and snorting, and swings his body round and squashes His Grace flat against the side of the box. As soon as the Duke let go of me, I jumped into the manger and eased away round the other side of the horse, leavin’ His Grace to get out as best he might.”
Jamie paused for breath and a sip of ale. He had the attention of the whole room by this time, faces turned toward him, gleaming in the light of the torchères. Here and there might have been discerned a frown at these revelations concerning a most puissant noble of the English Crown, but the overriding reaction was an untrammeled delight in the scandal. I gathered that the Duke was not a particularly popular personage at Castle Leoch.
“Havin’ been so close, as ye might say, His Grace made up his mind as he’d have me, come what might. So next day he tells The MacKenzie that his body servant’s fallen ill, and can he borrow me to help him wash and dress.” Colum covered his face in mock dismay, to the amusement of the crowd. Jamie nodded to Rupert.
“That’s why ye saw me go to His Grace’s room in the evening. Under orders, ye might say.”
“You could have told me, Jamie. I’d not have made you go,” Colum called, with a look of reproach.
Jamie shrugged and grinned. “I was prevented by my natural modesty, Uncle. Besides, I knew ye were trying to deal with the man; I thought it might impair your negotiations a bit if you were forced to tell His Grace to keep his hands off your nephew’s bum.”
“Very thoughtful of you, Jamie,” said Colum dryly. “So you sacrificed yourself for my interests, did you?”
Jamie raised his mug in a mock-toast. “Your interests are always foremost in my mind, Uncle,” he said, and I thought that in spite of the teasing tone, there was a sharp undercurrent of truth to this, one that Colum perceived as well as I.
He drained the mug and set it down. “But, no,” he said, wiping his mouth, “in this case, I didna feel that family duty required quite that much of me. I went to the Duke’s rooms, because you told me to, but that was all.”
“And ye came out again wi’ yer arse-hole unstretched?” Rupert sounded skeptical.
Jamie grinned. “Aye, I did. Ye see, directly I heard about it, I went to Mrs. Fitz, and told her I was in desperate need of a dose of syrup of figs. When she gave it to me, I saw where she put the bottle, and I came back quiet a bit later, and drank the whole lot.”
The room rocked with laughter, including Mrs. Fitz, who turned so red in the face I thought she might have a seizure. She rose ceremoniously from her place, waddled round the table and cuffed Jamie good-naturedly on the ear.
“So that’s what became of my good physick, ye young wretch!” Hands on her hips, she wagged her head, making the green ear-bobbles wink like dragonflies. “The best lot I ever made too!”
“Oh, it was most effective,” he assured her, laughing up at the massive dame.
“I should think so! When I think what that much physick must have done to your innards, lad, I hope it was worth it to ye. Ye canna have been much good to yourself for days after.”
He shook his head, still laughing.
“I wasn’t, but then, I wasna much good for what His Grace had in mind, either. He did not seem to mind at all when I begged leave to remove myself from his presence. But I knew I couldna do it twice, so as soon as the cramps eased up, I got a horse from the stables and lit out. It took a long time to get home, since I had to stop every ten minutes or so, but I made it by supper next day.”
Dougal beckoned for a new jug of ale, which he passed down the board hand-to-hand to Jamie.
“Aye, your father sent word he thought perhaps you’d learned enough of castle life for the present,” he said, smiling ruefully. “I thought there was a tone to his letter I did not quite understand at the time.”
“Weel, I hope ye’ve laid up a new batch of fig syrup, Mrs. Fitz,” Rupert interrupted, poking her familiarly in the ribs. “His Grace is like to be here in a day or two. Or are ye counting on your new wife to guard ye this time, Jamie?” He leered at me. “From all accounts, ye may need to guard her. I hear the Duke’s servant does not share His Grace’s preferences, though he’s every bit as active.”
Jamie pushed back the bench and rose from the table, handing me out. He put an arm around my shoulders and smiled back at Rupert.
“Well, then, I suppose the two of us will just have to fight it out back-to-back.”
Rupert’s eyes flew open in horrified dismay.
“Back to back!?” he exclaimed. “I knew we’d forgot to tell ye something before your wedding, lad! No wonder you’ve not got her with child yet!”
Jamie’s hand tightened on my shoulder, turning me toward the archway, and we made our escape, pelted by a hail of laughter and bawdy advice.
In the dark hall outside, Jamie leaned against the stones, doubled over. Unable to stand, I sank to the ground at his feet and giggled helplessly.
“You didn’t tell him, did you?” Jamie gasped at last.
I shook my head. “No, of course not.” Still wheezing, I groped for his hand, and he hauled me upright. I collapsed against his chest.
“Let me see if I’ve got it right, now.” He cupped my face between his hands and pressed his forehead to mine, face so close that his eyes blurred into one large blue orb and his breath was warm on my chin.
“Face to face. Is that it?” The fizz of laughter was dying down in my blood, replaced by something else just as potent. I touched my tongue against his lips, while my hands busied themselves lower down.
“Faces are not the essential parts. But you’re learning.”


Перевод А:

Он рассказал мне, как сидел в ожидании в маленькой комнате в подземелье тюрьмы. Когда дверь отворилась, он поднял глаза, чтобы увидеть - что? Всего лишь человека, изящно сложенного, красивого и немного растрепанного, в порванной полотняной рубашке. Человек остановился у двери, прислонился к ней и смотрел на него.
Через минуту Рэндолл пересек комнату, не говоря ни слова, и остановился рядом с Джейми. Одну руку положил Джейми на шею, а другой рукой выдернул гвоздь, которым была прибита к столу ладонь Джейми. От боли Джейми едва не лишился сознания. На столе перед ним появился стакан с бренди, твердая рука поддержала ему голову, и Рэндолл помог ему выпить содержимое стакана.
- Потом он взял мое лицо в свои ладони и слизнул капли бренди с моих губ. Я хотел отклонить голову, но вспомнил, что дал слово, и не двинулся.
Рэндолл подержал еще некоторое время в своих ладонях лицо Джейми, испытующе глядя ему в глаза, потом отпустил его и уселся перед ним на столе.
- Так он сидел немного, ничего не говоря, только покачивал ногой из стороны в сторону. Я не имел представления, чего он хочет, да и не намерен был строить предположения. Я устал, мне было дурно от боли в руке. Чуть погодя я просто опустил голову на руки и отвернулся. - С тяжелым вздохом Джейми продолжал: - Скоро я почувствовал его руку на голове, но не пошевелился. Он гладил меня по волосам, очень ласково. В комнате слышно было только его хриплое дыхание да потрескивание жаровни… и, по-моему, я на какое-то время уснул.
Когда Джейми очнулся, Рэндолл стоял перед ним. «Вы чувствуете себя лучше?» - спросил он вежливо и даже любезно. Джейми молча кивнул и поднялся. Рэндолл, оберегая его раненую руку, подвел Джейми к постели.
- Я дал слово не сопротивляться, но я не собирался ему помогать и просто стоял на месте как деревянный. Я думал, что позволю ему делать все, как он захочет, но не стану сам принимать в этом участия, сохраню дистанцию между ним и собою - по крайней мере мысленно…
Рэндолл усмехнулся и дернул Джейми за больную руку - достаточно сильно для того, чтобы тот повалился на постель от внезапного приступа боли. Рэндолл опустился перед постелью на колени и в несколько считанных мгновений доказал Джейми, что его представление о дистанции иллюзорно…
- Он… он сказал мне, что я восхитителен, - говорил Джейми, не глядя на меня и с неимоверным, напряжением вцепившись пальцами здоровой руки в край кровати.
Я хотела остановить его, сказать ему, что нет нужды продолжать, что он не должен продолжать, но вместо этого крепко сжала губы и стиснула одну руку другой, чтобы не дотрагиваться до него.
И он поведал мне все остальное: о медленном, с наслаждением, избиении плетью, перемежаемом поцелуями; о невыносимой боли от ожогов, которая выводила его из бессознательного состояния для новых мук и унижений… Он рассказал все, запинаясь, порой со слезами, рассказал больше, чем я, казалось, могла перенести, но я перенесла и слушала его молча, как исповедник.
- Клэр, я не хотел думать о тебе… вот так, нагой, беспомощный, униженный… вспоминать, как я любил тебя. Это было бы равно богохульству. Я хотел вычеркнуть тебя из своего сознания и… просто существовать, сколько выдержу. Но он этого не допустил. - Влага выступила у Джейми на щеках, но он сейчас не плакал. - Он разговаривал со мной. Он все время разговаривал. Иногда это были угрозы, иногда - любовные слова, но часто он говорил о тебе.
- Обо мне? - После долгого молчания голос мой прозвучал словно хриплое карканье.
Джейми только кивнул, снова опустив глаза на подушку.
- Да, - помолчав минуту, заговорил он. - Он чудовищно ревновал к тебе, ты же понимаешь.
Нет, мне это не было понятно.
- О да. - Он кивнул еще раз. - Лаская меня, он спрашивал: «А она ласкала тебя так?» - Голос у Джейми дрогнул. - Я не отвечал ему, я не мог бы ответить, И тогда он спрашивал, что, по-моему, почувствовала бы ты, увидев, как я… как я… - Он крепко прикусил губу, не в силах говорить дальше.
- И так все время, - справившись с собой, продолжал он, - он как бы держал тебя возле меня. Я боролся, всем своим разумом я боролся с этим наваждением… я пытался отключить разум от тела, но боль пронизывала меня, снова и снова, она была выше того барьера, который я мог преодолеть. Я боролся, Клэр, о, я сражался жестоко, но… - Он опустил голову на руки, уперся кончиками пальцев в виски, внезапно заговорил опять: - Я понимаю, почему юный Алекс Макгрегор повесился. Я сделал бы то же самое, если бы не страшился совершить смертный грех.
Наступило молчание. Совершенно механически я обратила внимание на то, что подушка у Джейми совершенно мокрая, и хотела ее сменить. Он медленно-медленно покачал головой, глядя куда-то вниз, себе под ноги.
- Все это остается со мной, Клэр. Я не могу думать о тебе, я не могу поцеловать тебя или взять за руку, чтобы не испытывать надвигающиеся на меня страх, боль и дурноту. Я лежу здесь и чувствую, что умираю без тебя, без твоих прикосновений, но, едва ты касаешься меня, мне начинает казаться, что у меня вот-вот начнется рвота от стыда и отвращения к себе. Я даже не в силах смотреть на тебя без… - Он уперся лбом в сжатый кулак здоровой руки. - Клэр, я хочу, чтобы ты оставила меня. Возвращайся в Шотландию, подымись на Крэг-на-Дун. Вернись на родину, к своему… мужу. Мурта тебя отвезет, я ему велел.
Он умолк. Я сидела неподвижно. Но вот он поднял голову и заговорил с решимостью и простотой отчаяния:
- Я буду любить тебя всю оставшуюся жизнь, но я больше не могу быть твоим мужем. А никем другим для тебя я быть не хочу. - Он стиснул челюсти. - Клэр, я так хочу тебя, что у меня даже кости содрогаются, но, да поможет мне Господь, я страшусь дотронуться до тебя!


Перевод B

В той маленькой подвальной комнате Джейми закрыл глаза и стал ждать.
Пока он сидел смирно, боль была не такой ужасной, но он понимал, что скоро она усилится. Он боялся боли, но все же знал ее и раньше.
Он знал, что это такое, знал, как откликается на нее, и был готов терпеть, надеясь только, что она не слишком быстро исчерпает его силы.
Перспектива физического насилия тоже стала теперь лишь вопросом отвращения, а отчаяние — его собственным способом анестезии.
В комнате не было окон, и он не знал, сколько прошло времени. Когда его притащили в подвал, было позднее утро, но полагаться на свое чувство времени Джейми не мог. Сколько еще часов осталось до рассвета? Шесть, восемь, десять? До конца всего. С мрачным юмором он подумал, что Рэндалл оказывает ему одну любезность — он будет приветствовать смерть.
Когда дверь распахнулась, он поднял голову — что? Там стоял просто человек, худощавого сложения, привлекательный, в порванной льняной рубашке, с взъерошенными волосами. Он прислонился к двери, наблюдая за Джейми.
Потом Рэндалл молча пересек комнату и встал рядом с ним. Он положил руку Джейми на шею, наклонился и освободил прибитую руку, резко выдернув гвоздь, и Джейми едва не потерял сознание. Поставил перед ним стакан бренди, твердой рукой поднял ему голову и помог выпить.
— Потом он поднял мне лицо обеими руками и слизнул капли бренди с моих губ. Я хотел отпрянуть, но я дал слово, поэтому сидел неподвижно.
Рэндалл подержал голову Джейми, испытующе вглядываясь ему в глаза, потом отпустил его и сел на стол.
— Он долго сидел так, ничего не говоря, просто покачивал ногой. Я понятия не имел, чего он хочет, и не собирался угадывать. Я устал, меня немного тошнило от боли в руке. Поэтому я просто опустил голову на руки и отвернулся. — Он тяжело вздохнул. — Через какое-то время я ощутил его руку на голове, но даже не шевельнулся. Он начал гладить меня по волосам, очень нежно, все снова и снова. Больше не было никаких звуков, только его хриплое дыхание и потрескивание огня в жаровне, и думаю-думаю, я ненадолго заснул.
Когда Джейми проснулся, Рэндалл стоял перед ним.
— Чувствуешь себя немного лучше? — спросил Рэндалл легким, любезным тоном.
Джейми молча кивнул и встал. Рэндалл раздел его, стараясь не задеть раненую руку, и отвел к кровати.
— Я дал слово не сопротивляться, но я не собирался ему помогать, поэтому просто стоял, как деревянный. Я думал — пусть он делает, что хочет, но я в этом участвовать не буду… я просто отстранюсь от этого, по крайней мере, в уме.
Тогда Рэндалл улыбнулся и дернул Джейми за правую руку, достаточно сильно, чтобы он упал на кровать. От приступа боли голова закружилась, и его затошнило. Рэндалл встал перед ним на колени и за несколько сокрушительных минут объяснил ему, что отстраниться — это иллюзия.
— Когда он поднялся, то взял нож и провел им мне поперек груди. Порез был неглубоким, но кровь пошла. Он немного посмотрел мне в лицо, потом протянул палец и обмакнул его в кровь. — Голос Джейми стал неровным, он запинался и спотыкался. — Он слизал мою кровь языком, как к-кот, который умывается. Потом снова улыбнулся — очень по-доброму — и склонил голову к моей груди. Я не был связан, но не мог шевельнуться. Я просто… сидел там, пока он языком… это даже не было больно, но очень… странно. Потом он встал и тщательно вытерся полотенцем.
Я смотрела на руку Джейми. Он отвернулся, но рука служила превосходным индикатором чувств. Рассказывая дальше, он судорожно вцепился в край кровати.
— Он… сказал мне… что я восхитительно вкусный. Порез к этому времени перестал кровоточить, но он взял полотенце и потер его, чтобы рана опять открылась.
Костяшки на вцепившейся в кровать руке походили на наросты на бескровной кости.
— Он расстегнул штаны и размазал на себе кровь и сказал, что теперь моя очередь.
Потом Рэндалл подержал Джейми голову, пока его рвало, нежно вытер ему лицо мокрым полотенцем и дал еще бренди, чтобы прополоскать рот.
И так, то нежностью, то злобой, мало-помалу, пользуясь болью, как оружием, он разрушил все барьеры сознания и тела.
Я хотела остановить Джейми, сказать, что ему не нужно продолжать, что он не должен продолжать, но вместо этого сильно прикусила губу, чтобы не выронить слово, и крепко стиснула руки, чтобы удержаться и не прикоснуться к нему.
Он рассказал мне все. Медленные и осознанные удары кнутом вперемешку с поцелуями. Шокирующую боль от ожогов, призванную вырвать его из бессознательного состояния, к которому Джейми так отчаянно стремился, и дальнейшие унижения. Он рассказал мне все, колеблясь, иногда со слезами; гораздо больше, чем я могла выслушать, но я слушала его и молчала, как исповедник. Он иногда вскидывал на меня быстрый взгляд и тут же отводил глаза.
— Я бы выдержал боль, неважно, насколько сильную. Я ожидал, что меня… используют, и думал, что могу выдержать и это. Но я не смог… я… он…
Я свирепо впилась ногтями в ладонь, пытаясь не нарушить молчания.
Джейми беззвучно задрожал, потом снова заговорил, хриплым, но безнадежно твердым голосом.
— Он не просто причинял мне боль или использовал меня. Он занимался со мной любовью, Клэр. Он причинял мне боль — ужасную боль — пока делал это, но это был акт любви. И он заставил меня отвечать ему — будь проклята его душа! Он делал так, что у меня вставал! — Его рука сжалась в кулак и с такой бессильной яростью ударила по спинке, что затряслась вся кровать.
— В… в первый раз он был ужасно осторожен. Он воспользовался маслом и долго размазывал его по мне, прикасаясь ко мне… везде. И я не мог сделать так, чтобы не возбудиться от его прикосновений, как не мог остановить кровь, когда он порезал меня.
Теперь голос Джейми звучал устало и безысходно. Он замолчал и в первый раз с того мига, как я вошла в комнату, посмотрел мне прямо в лицо.
— Клэр, я не хотел думать о тебе. Это было непереносимо — находиться там, нагим, и… вот так… и вспоминать, как я любил тебя. Это походило на богохульство. Я хотел стереть тебя из памяти и просто… существовать, так долго, как придется. Но он не позволил мне и этого. — Его щеки влажно поблескивали, но он не плакал.
— Он говорил. Все это время он разговаривал со мной. Иногда угрозами, иногда о любви, но чаще всего — о тебе.
— Обо мне? — После такого долгого молчания из моего горла вырвалось какое-то карканье.
Джейми кивнул и снова уставился в подушку.
— Ага. Знаешь, он ужасно ревновал к тебе.
— Нет. Нет, я не знала этого.
Джейми снова кивнул.
— О да. Он спрашивал меня — трогал и спрашивал: а она делает так? Может твоя женщина в-возбудить тебя так сильно? — Голос Джейми задрожал. — Я ему не отвечал — не мог. И тогда он стал спрашивать: что, по-моему, ты бы почувствовала, если бы увидела… увидела меня… — Он сильно закусил губу, не в состоянии продолжать.
— Он делал больно, потом прекращал и любил меня, пока у меня не начинал вставать… и тогда он делал очень больно и в самый разгар этой боли брал меня. И все время говорил о тебе, и ты постоянно была у меня перед глазами. Я боролся, мысленно… Я пытался отстраняться от него, пытался отделить сознание от тела, но боль прорывалась насквозь, снова и снова, ломала все барьеры, которые я возводил. Я пытался, Клэр… Господи, я так старался, но…
Он уронил голову в ладони, впившись пальцами в виски, и отрывисто произнес:
— Теперь я знаю, почему юный Элик Макгрегор повесился. Я бы сделал то же самое, не знай я, что это смертный грех. Пусть он проклял меня при жизни, на небесах ему этого не добиться.
Наступила тишина. Джейми пытался взять себя в руки. Я машинально отметила, что подушка у него на коленях вся во влажных пятнах, и хотела встать и поменять ее. Джейми медленно покачал головой, все еще глядя себе на ноги.
— Теперь… теперь все связано в один узел. Я не могу думать о тебе, Клэр, даже о том, чтобы поцеловать тебя или взять за руку, без чувства, что страх, боль и тошнота тут же вернутся. Я лежу здесь и чувствую, что умру без твоего прикосновения, но когда ты прикасаешься ко мне, я чувствую, что сейчас меня вырвет от стыда и отвращения к самому себе. Я теперь не могу даже видеть тебя без…
Он уткнулся лбом в узловатые кулаки, сильно вдавив костяшки пальцев в глазницы. Напрягшиеся сухожилия на шее были резко очерчены, а голос звучал приглушенно.
— Клэр, я хочу, чтоб ты оставила меня. Возвращайся в Шотландию, в Крэйг на Дун. Возвращайся к себе домой, к своему… мужу. Муртаг отвезет тебя. Я ему рассказал. — Он снова замолчал. Я не шевелилась.
Джейми с отчаянной отвагой вскинул голову и бесхитростно произнес:
— Я буду любить тебя столько, сколько буду жив, но я больше не могу быть твоим мужем. А ничем меньшим я для тебя быть не желаю. — Его лицо исказилось. — Клэр, я так сильно хочу тебя, что каждая косточка дрожит, но — да поможет мне Господь — я боюсь прикоснуться к тебе!



Оригинал :

In the small dungeon room, he had closed his eyes and sat waiting. The pain was not bad, so long as he sat still, but he knew it would grow worse soon. Fearing pain, still he had dealt with it often before. He knew it and his own response to it well enough that he was resigned to endurance, hoping only that it would not exceed his strength too soon. The prospect of physical violation, too, was only a matter of mild revulsion now. Despair was in its own way an anesthetic.
There was no window in the room by which to judge the time. It had been late afternoon when he was brought to the dungeon, but his sense of time was unreliable. How many hours could it be until dawn? Six, eight, ten? Until the end of everything. He thought with grim humor that Randall at least had done him the favor of rendering death welcome.
When the door opened, he had looked up, expecting – what? There was only a man, slightly built, handsome, and a little disheveled, linen shirt torn and hair disarranged, leaning against the wood of the door, watching him.
After a moment, Randall had crossed the room unspeaking and stood beside him. He rested a hand briefly on Jamie’s neck, then bent and freed the trapped hand with a jerk of the nail that brought Jamie to the edge of fainting. A glass of brandy was set before him, and a firm hand raised his head and helped him to drink it.
“He lifted my face then, between his hands, and he licked the drops of brandy from my lips. I wanted to pull back from him, but I’d given my word, so I just sat still.”
Randall had held Jamie’s head for a moment, looking searchingly into his eyes, then released him and sat down on the table next to him.
“He sat there for quite a time, not saying anything, just swinging one leg back and forth. I had no idea what he wanted, and wasn’t disposed to guess. I was tired and feeling a bit sick from the pain in my hand. So after a time I just laid my head down on my arms and turned my face away.” He sighed heavily.
“After a moment, I could feel a hand on my head, but I didn’t move. He began to stroke my hair, very gently, over and over. There wasn’t any sound but the big fellow’s hoarse breathing and the crackle of the fire in the brazier, and I think… I think I went to sleep for a few moments.”
When he woke, Randall was standing in front of him.
“Are you feeling a bit better?” Randall had asked in a remote, courteous tone.
Wordless, Jamie had nodded, and stood up. Randall had stripped him, careful of the wounded hand, and led him to the bed.
“I’d given my word not to struggle, but I did not mean to help, either, so I just stood, as though I were made of wood. I thought I would let him do as he liked, but I’d take no part in it – I would keep a distance from him, in my mind at least.” Randall had smiled then, and gripped Jamie’s right hand, hard enough to make him sink onto the bed, sick and dizzy with the sudden stab of pain. Randall had knelt then on the floor before him, and taught him, in a few shattering minutes, that distance is an illusion.
“When he rose up, he took the knife and drew it across my chest, from one side to the other. It was not a deep cut, but it bled a bit. He watched my face a moment, then reached out a finger and dipped it in the blood.” Jamie’s voice was unsteady, tripping and stammering from time to time. “He licked my blood off his finger, with little flicks of his tongue, like a c-cat washing itself. He smiled a bit, then – very kind, like – and bent his head to my chest. I was not bound at all, but I could not have moved. I just… sat there, while he used his tongue to… It did not hurt, precisely, but it felt verra queer. After a time, he stood up and cleaned himself careful with a towel.”
I watched Jamie’s hand. With his face turned away, it was the best indicator of his feelings. It clenched convulsively on the edge of the cot as he went on.
“He – he told me that… I was delicious. The cut had almost stopped bleeding, but he took the towel and scrubbed it hard over my chest to open the wound again.” The knuckles of the clenched hand were knobs of bloodless bone. “He unbuttoned his breeches then, and smeared the fresh blood on himself, and said it was my turn now.”
Afterward, Randall held his head and helped him to be sick, wiped his face gently with a wet cloth, and gave him brandy to cleanse his mouth of foulness. And so, by turns vicious and tender, bit by bit, using pain as his weapon, he had destroyed all barriers of mind and body.
I wanted to stop Jamie, to tell him that he didn’t need to go on, must not go on, but I bit my lip hard to keep from speaking and clasped my own hands tight together to keep from touching him.
He told me the rest of it, then; the slow and deliberate whipstrokes, interspersed with kisses. The shocking pain of burns, administered to drag him from the brink of a desperately sought unconsciousness to face further degradations. He told me everything, with hesitations, sometimes with tears, much more than I could bear to hear, but I heard him out, silent as a confessor. He glanced quickly up at me, then away.
“I could have stood being hurt, no matter how bad it was. I expected to be… used, and I thought I could stand that too. But I couldn’t… I… he…” I dug my nails fiercely into my palms in the struggle to keep quiet. He shook soundlessly for a time, then his voice came again, thick, but desperately steady.
“He did not just hurt me, or use me. He made love to me, Claire. He hurt me – hurt me badly – while he did it, but it was an act of love to him. And he made me answer him – damn his soul! He made me rouse to him!” The hand bunched into a fist and struck the bedframe with an impotent rage that made the whole bed tremble.
“The… first time, he was verra careful with me. He used oil, and took a long time, rubbing it all over me… touchin’ me gentle in all my parts. I could no more stop myself rising to his touch than I could stop myself bleeding when he cut me.” Jamie’s voice was weary and wretched with despair. He paused, and looked directly at me for the first time since I had come in.
“Claire, I did not want to think of you. I couldna bear to be there, naked, and… like that… and to remember loving you. It was blasphemy. I meant to wipe you from my mind, and only to… exist, so long as I must. But he would not allow it.” Wetness shone on his cheeks, but he was not crying now.
“He talked. All during it, he talked to me. Partly it was threats, and partly it was love talk, but often it was you.”
“Me?” My voice, unused for so long, came out of my strained throat as little more than a croak. He nodded, looking down at the pillow again.
“Aye. He was most terribly jealous of you, you know.”
“No. No, I didn’t know.”
He nodded again. “Oh, yes. He would ask me – while he touched me – he would ask, ‘Does she do this for you? Can your woman r-rouse you like this?” His voice trembled. “I wouldna answer him – I couldn’t. And then, he’d ask how I thought you would feel to see me… to see me…” He bit his lip hard, unable to go on for a moment.
“He’d hurt me a bit, then stop and love me ’til I began to rouse… and then he’d hurt me fierce and take me in the midst of the hurting. And all the time, he would talk of you, and keep you before my eyes. I fought, in my mind… I tried to keep myself from him, to keep my mind apart from my body, but the pain broke through, again and again, past every barrier I could put up. I tried, Claire – God, I tried so hard, but…”
He sank his head in his hands, fingers digging hard into his temples. He spoke abruptly. “I know why young Alex MacGregor hanged himself. I’d do the same, did I not know it to be mortal sin. If he’s damned me in life, he’ll not do so in heaven.” There was a moment’s silence while he struggled to control himself. I noticed automatically that the pillow on his knees was blotched with dampness, and wanted to get up and change it for him. He shook his head slowly, still gazing down at his feet.
“The… it’s all linked for me now. I canna think of you, Claire, even of kissing you or touching your hand, without feeling the fear and the pain and the sickness come back. I lie here feeling that I will die without your touch, but when you touch me, I feel as though I will vomit with shame and loathing of myself. I canna even see you now without…” His forehead rested on knotted fists, knuckles dug hard into his eye-sockets. The tendons of his neck were sharply etched with strain, and his voice came half-muffled.

URL
Комментарии
2015-03-13 в 20:25 

Astra_Sun
Балансируя между порывом и застоем
Восхитительно.
Кинк на кинке кинком погоняет!

2015-03-14 в 22:26 

hathor-of-egypt
Heavenly Cow
Astra_Sun, ДАААА!!!! :lol: И ЭТО ПЕЧАТАЮТ!!!

URL
2015-03-16 в 18:44 

Идари
Female Chauvinistic Pig
В серии "Свадьба" еще прекрасная цитата, больше всего понравилась:
- Where did you learn to kiss like that?
- I said I was a virgin... not a monk! :chup2:
Но вот до этих эпизодов из цитат в сериале не дошли пока. Может, сольют.
Я взяла перевод Бэ, но он именно что точно по оригиналу, очень неуклюжий и где-то неточный, так что бросила на первой странице и рекомендую брать сразу оригинал.

2015-03-18 в 19:37 

hathor-of-egypt
Heavenly Cow
Идари, мой фаворит - I'm a maiden still :vict:

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Дом Гора

главная